Неопределенность, изменчивость и противоречивость в задачах анализа рисков поведения экономических систем

1281

Современные модели анализа и управления сложными экономическими системами

Один из первых российских теоретиков моделей самоорганизации сложных систем С. П. Курдюмов писал, что будущее необходимо проектировать, опираясь на науку, на законы организации и самоорганизации [16, с. 7]. С нашей точки зрения, важно подчеркнуть особую роль синтеза управленческих решений в свете теории самоорганизации. Поддержание организации в природе не достигается и не может быть достигнуто управлением из единого центра; порядок можно поддерживать только с помощью самоорганизации. Благодаря наличию у систем соответствующей способности становится возможной их адаптация к меняющейся окружающей среде, и именно термодинамический отклик делает такие системы чрезвычайно гибкими и устойчивыми к возмущениям под воздействием внешних условий [21, с. 22–81].

Сегодня, в условиях нарастающей нестабильности и ускоренного развития социальной системы «в режиме с обострением» [17], нет более важной задачи, чем правильное проектирование будущего организации. Ориентация на достижение серьезных результатов организационной системы реализуется при условии сбалансированности управления сверху и самоорганизации снизу. К сожалению, в специальной литературе по менеджменту и самоорганизации, несмотря на наличие многочисленных работ, пока нет четкого предложения, как объединить усилия исследователей различных разделов науки и интегрировать эти дисциплины как в теоретическом плане, так и на практике.

Возможности научно-технического прогресса, которые открыты благодаря использованию ядерной энергии и расширяются за счет развития генной инженерии и информатики, в последнее время все чаще воспринимаются в обществе не только как благо, но и как угроза. Следовательно, возникают новые требования к социально-экономическим организациям, таким, как государство и его институты, отвечающие за исполнение законодательных функций, охрану здоровья и т. д., общественные организации и коммерческие структуры. Встает вопрос: как организационные структуры современного общества могут справиться с проблемами, возникающими в новом информационном обществе? Подчеркивая важность этого аспекта, М. Кастельс называет общество будущего информациональным [12]. Бесспорно, в условиях, когда в среде нарастает неопределенность, человек становится ключевой фигурой в поисках выхода из ситуации нарастающей неопределенности.

В будущем действия организаций окажутся в зависимости не столько от высокого уровня развития техники, сколько от социологических конструктов, особенно от того, удастся ли лицам, принимающим решение (ЛПР), которое касается будущего развития, найти консенсус в области социально-экономических вопросов и выработать умение добиваться его реализации в дальнейшем.

Рассмотрим современные модели анализа сложных экономических систем, каковыми являются социально-экономические системы. Современная концепция системного анализа на основе моделей синергетики позволяет по-новому оценить принципы организации объектов, виды взаимосвязей которой построены не по иерархическому принципу.

В последние десятилетия возникла обширная научная область, в которой эти вопросы трактуются как междисциплинарные, с учетом обобщенного подхода – синергетики, учения о взаимодействии. Как показано в многочисленных трудах, в том числе в наших работах, ее результаты релевантны общественным процессам, хотя первоначально выявленные закономерности были отнесены к процессам неживой природы и к биологическим процессам (В. И. Вернадский, И. Р. Пригожин и др.).

При этом самоорганизация наделяет системы способностями, для проявления которых при отсутствии самоорганизации потребовалось бы больше ресурсных и управленческих затрат, либо вероятность их реализации была бы чрезвычайно мала.

Прежде чем обратиться к основной теме статьи, мы считаем целесообразным напомнить содержание некоторых принципов синергетики, поскольку ее часто воспринимают как комбинаторику или систематику. Всякая система подчинена внешним условиям, или факторам, формирования неопределенности и рисков. Эти условия описываются в форме так называемых управляющих параметров. Как показано математически в синергетике, во многих случаях поведение системы, близкое к таким точкам неустойчивости, может зависеть от поведения очень немногих переменных, можно даже сказать, что поведение отдельных частей системы просто определяется этими немногими факторами. Данные факторы получили название «управляющие параметрами порядка». Г. Хакен отмечает, что «…здесь нужно избегать представления о том, что эти параметры заботятся только о порядке; они могут также представлять или управлять беспорядочные, хаотические состояния или управлять ими». И далее: «Параметры порядка играют доминирующую роль в концепции синергетики. Они «подчиняют» отдельные части, то есть определяют поведение этих частей. Связь между параметрами порядка и отдельными частями системы называется принципом подчинения. С определением параметров порядка практически описывается поведение системы. Вместо того чтобы описывать поведение системы посредством описания отдельных ее частей, нам нужно иметь дело или описывать поведение только параметров порядка. Другими словами, мы получаем здесь огромное информационное сжатие» [37]. Если параметры управления изменяются, то система может постоянно приспосабливаться к новым условиям. В рамках представленной вниманию читателей статьи подробное описание параметров порядка для физических систем было бы слишком большим отступлением от темы. Поэтому ограничимся замечанием, что все параметры порядка выполняют конкретную функцию: они определяют поведение отдельных частей системы. Это и есть принцип подчинения синергетики. Здесь нужно сделать две оговорки. Прежде всего, отдельные части всегда в состоянии так или иначе уклоняться от предписываемого им нормативного поведения, а в экстремальном случае – даже полностью выходить за пределы норм. Кроме того, параметры порядка определяют поведение частей, и наоборот, совокупность частей, демонстрирующая то или иное поведение, влияет, в свою очередь, на поведение параметров порядка. На основе изложенного можно выделить важные следствия для осуществления управления системами. При обычном, прямом управлении отдельными частями их поведение предопределено граничными параметрами самой системы. При непрямом, опосредованном управлении в том виде, какой является объектом исследования синергетики, на первом этапе изменяются управляющие параметры, то есть граничные условия. С учетом последних регулируются специальные параметры порядка, которые в ответ на появление новых управляющих параметров воспроизводят коллективное поведение системы.

Как показывает синергетика, в таких ситуациях, для которых характерна нестабильность, часто обнаруживается совершенно удивительное поведение в ответ на управляющее воздействие. В принципе, система имеет множество вариантов, только один из них она может реализовать. То, какой вариант получит воплощение, по-видимому, часто зависит от случайного события1. Слишком часто при принятии стратегических решений на всех возможных уровнях лицо ЛПР переживает ситуацию, в которой малая группа в конце концов может породить отклонение от плановой траектории развития. Это происходит при принятии стратегических решений и на всех возможных уровнях, где такие решения могут приниматься. Данные рассуждения достаточно наглядно показывают, что сама по себе слепая вера в эффекты самоорганизации, например некой сложной экономической системы, может иметь фатальные последствия. Внезапно система начинает двигаться в совершенно неожиданном и одновременно нежелательном направлении. На основании этого С. П. Курдюмов утверждает, что с моральной точки зрения слепые закономерности коллективного поведения, установленные на сегодняшний день синергетикой, могут стать приемлемыми только благодаря ответственному и сознательному человеческому поведению.

Используя новые научные (технические, медицинские, социально-политические и др.) возможности, руководители социально-экономических организаций стремятся к расширению пространства для их свободной деятельности. Тем не менее руководители должны отдавать себе отчет в том, что эти возможности воздействуют на наше общество как новые внешние условия (в терминах синергетики – как измененные управляющие параметры). Это, в свою очередь, порождает новую неопределенность и изменчивость экономических процессов. Возникают нестабильности (в социологии они называются неуверенностями), которые требуют принятия новых решений.

Следует принять во внимание положения синергетики, в частности то, согласно которому новые решения никоим образом не предопределены как однозначные. Часто возможно наличие нескольких различных решений, причем одно исключает другое. Корпоративные образования, как достаточно распространенная форма организации сложной социально-экономической системы, все больше делают ставку на самоорганизацию, посредством которой, например, можно избегать опасных ситуаций.

При этом консультационные фирмы, дающие советы по оптимизации управления, нацелены на то, чтобы компании, воспользовавшиеся их услугами, занялись выработкой коллективных форм принятия решений, где оказались бы востребованными те значительные специальные знания, которые существенно отличают каждую из них. Нужно считаться с тем, что понятие личной ответственности все чаще выходит на передний план. Об этом подробно говорится в работах В. А. Дадалко, Е. Ю. Орешиной [9] и других российских исследователей. Даже если люди понимают важность личной ответственности, ситуации, в которых они оказываются, не становятся проще. Каждый из них принимает решение в некоем окружающем поле, которое становится все более нестабильным (не ламинарным, а турбулентным) в силу уже упоминавшихся причин.

Рекомендации, которые принято давать в подобных случаях, сводятся к формированию вещественных принуждений (материальных условий) с целью заставить отдельных людей или группы (страты) принять определенные решения.

В целом известно, что нужно находить выход из новых конфликтов, это очевидно и для отдельного человека, и для системы. Как индивидуумам нам постоянно приходится принимать новые управленческие решения, например на основе таких моделей, как теория игр О. Моргенштерна и Дж. фон Неймана. Тем не менее и сам Моргенштерн не верит, что домохозяйка может руководствоваться его теорией, делая покупки. Люди, особенно немолодые, скорее сделают то, что они более или менее успешно выполняли в последний раз в сходных условиях (этот принцип называется их жизненным опытом). Еще чаще применяется принцип «делать то же, что и другие». Таким образом, мы добрались до коллективного поведения сетевых структур (до формирования групп, альянсов или до установления различий в интересах, нахождения консенсуса). Эти сообщества по интересам могут принимать различные формы и размеры (набор соответствующих примеров предоставляет Интернет), так что его члены могут держаться вместе, образуя прочный альянс, или, наоборот, игнорировать друг друга, или даже рассматривать друг друга как конкурентов. Независимо от конкретного варианта последствия могут быть разными: или решения однозначно определены вещественными принуждениями, тогда человек, как имманентная частичка системы, увлечен общим течением даже в большей степени, чем молекула жидкости, или все же существует множество возможностей для принятия решения. Есть ли оптимум в этом вариативном ряду последствий? А если есть, то каковы его критерии? Предлагаем поискать ответ на этот вопрос в практике экономических организаций.

На фоне глобализационных процессов и формирования сложных взаимодействий и отношений в экономической области отмечен взрывной рост крупных международных концернов, которым противостоят – кажется, практически неэффективно – государственные корпоративные учреждения, причем иногда трудно даже оценить вмешательство последних в дела первых с целью повлиять на выбор решений и их результаты в будущем. Структура, которая в отдельной стране или регионе проявляет себя как угрожающая общему экономическому росту, например обладающий монополией концерн, возможно, является только мелким игроком на мировой сцене.

Наконец, еще одно важное замечание Г. Хакена: если управление осуществляется в условиях неопределенности и изменчивости социально-экономических процессов, мы «не обойдемся без решения вопроса об этике. Ф. А. фон Хайек защищал эволюционный тезис: формируется и воцаряется та этика, которая успешна в экономическом плане» [38]. Вместе с тем разворачивающиеся в наши дни события показывают, что это не всегда справедливо и существуют другие критерии эволюционной эффективности. Речь о них пойдет в следующем разделе.

Подводя итоги анализа модели на основе синергетической концепции, можно выделить следующие тенденции. В самоорганизующемся обществе прямой государственный контроль все больше замещается общественным или косвенным государственным. Создается ложное ощущение свободы, так как вместо прямого контроля действуют вещественные принуждения социальных групп и индивидов, что происходит совершенно в духе синергетики. Иллюзорность свободы становится очевидной, когда предпринимаются попытки распространить в нашем обществе идеи о синонимичности личностной свободы и экономической свободы. «Чем больше капитал (личный), тем больше свободы выбора» – лозунг неверный, потому что не человек, как ему кажется, владеет капиталом, а наоборот, капитал держит человека в своих невидимых сетях, делая его несвободным. Преодолеть силу денег удается немногим. Вместо сосуществования часто возникает соревнование между различными параметрами порядка, будь то хозяйственные системы, финансовые группы или религиозные институты.

Живя в самоорганизующемся сообществе, мы вынуждены адаптироваться к миру, который становится все более турбулентным: одна структура изменяет другую.

Политические партнеры, инстанции, заботящиеся о поддержании порядка, кажется, вот-вот исчезнут или не справятся со своими функциями. В уже цитированной ранее статье Г. Хакен спрашивает, является ли такое общество желательным, будет ли оно реализовано, сможет ли оно существовать продолжительное время. Его собственный ответ таков: это зависит от обстоятельств, в частности от того, осознаёт ли каждый отдельный человек, что он является частью общества, учитывает ли он синергетические закономерности и после этого действует ли надлежащим образом (в скобках отметим, что такой ответ противоречит теории самоорганизации). «Невидимая рука рынка» А. Смита не выполняет свою регулятивную роль как параметры порядка. Как мы знаем сегодня, тезис о достижении равновесия, или эффективности по Парето, слишком далек от реальности, так же как и идеалистические концепции материалиста К. Маркса об альтруизме и генетической социальной справедливости работников, не имеющих своей частной собственности, и об их готовности пренебречь своими интересами в пользу классовых. Фактически в развитии экономики может иметь место, например, недостаток ресурсов и информации, сменяются социально-экономические циклы различной природы (скажем, циклы Шумпетера), и существует такое поведение социальных групп и отдельных лиц, которое можно интерпретировать только в теории хаоса.

Однако все это – проблема нестабильности и неопределенности среды, которая представляет только одну сторону модели анализа развития событий в экономике. Этот тип неопределенности не подчиняется произволу наблюдателя и воспринимается им как изменение заданных условий бизнеса. Другая проблема – неопределенность выбора и реализации решения. В жизни человек несет бремя принятия решения, то есть вынужден справляться с необходимостью выбора. Замыкается ли он в растерянности перед развилкой дорог, их множеством в точке бифуркации или следует указаниям своего внутреннего компаса? При нарастании неопределенности и изменчивости и возрастающем противостоянии (даже в пространственном смысле, например, религий), так же как и при их отсутствии, трудно и, вероятно, невозможно объективно оценить, насколько верен компас. В качестве общего критерия может быть взят почти библейский принцип ответственности Х. Йонаса: достойное человека самоорганизующееся общество может существовать в течение долгого времени только тогда, когда каждый поступает так, как если бы он был ответствен за целое в рамках своей собственной деятельности. И тут можно вспомнить заблуждения Маркса и Парето по поводу идеального рынка и субъекта.

Риск и неопределенность среды функционирования хозяйствующих субъектов

Нобелевский лауреат К. Эрроу предостерегал: «Наши знания о ходе дел в обществе и в природе тонут в тумане неопределенности. Вера в определенность <…> бывала причиной многих бед. Освобождаясь от прошлого, мы можем стать рабами новой религии, убеждений столь же неправомерных, ограниченных и произвольных, как и старые предрассудки. Об этом следует помнить особенно в период реформ, трансформаций и других серьезных преобразований, когда наступает так называемая асимметрия взаимосвязи прошлых и будущих событий» [45].

Мысль, отразившаяся в замечании о мере неопределенности природы и ограниченности ее познания, впервые высказана Ф. Найтом в докторской диссертации, завершенной в 1916 г. в Корнелле и опубликованной в 1921 г., «Risk, Uncertainty and Profit» («Риск, неопределенность и прибыль»). Это первая серьезная работа, посвященная подробному анализу принятия решений в условиях неопределенности.

Для анализа Найт использует различение риска и неопределенности: «Неопределенность следует рассматривать в смысле, радикально отличном от хорошо знакомого понятия риска, от которого ее прежде никогда должным образом не отличали… Станет ясно, что измеримая неопределенность, или собственно «риск»… настолько далека от неизмеримой неопределенности, что, в сущности, вообще не является неопределенностью» [26]. Выделенный нами фрагмент цитаты показывает, что риск в понимании Найта – это измеримая неопределенность (вероятность), «противостоящая» неизмеримой неопределенности, то есть это деятельность, направленная на уменьшение неопределенности внешней среды бизнеса.

В 1921 г. Дж. М. Кейнс выпустил книгу, озаглавленную «A Treatise on Probability» («Курс теории вероятности»). Это важное этапное исследование сущности и приложений вероятностных законов содержит критический анализ работ мыслителей предшествующих периодов. В отличие от Найта, Кейнс не проводит строгого терминологического разграничения между неопределенностью и риском; используя другие термины и говоря, по сути, о том же самом, он противопоставляет определимое неопределимому (неизмеримой неопределенности, по Найту) в размышлениях о будущем результате. Как и Найт, он не принимал решений, основанных на частоте проявления событий в прошлом: отвергал прогнозирование на основе событий и предпочитал прогнозы на основе вероятностных предположений.

Книга Кейнса начинается с критики традиционной на тот момент времени интерпретации вероятности, включая расчеты К. Ф. Гаусса, Б. Паскаля и П. С. Лапласа.

Автор исходит из того, что теория вероятностей в прежнем виде слабо связана с реальными жизненными ситуациями, особенно если используются «опрометчивые методы и максималистские претензии школы Лапласа» [14, с. 284]. Объективная вероятность будущего события существует: «…это не то, что называют результатом человеческой причуды», но наше невежество не позволяет точно знать величину вероятности; мы можем оперировать только оценками. «Маловероятно, – утверждает Кейнс, – что мы сможем открыть метод определения конкретной вероятности без помощи интуиции или прямого суждения <…> Предположение не является вероятным, поскольку мы его таким полагаем» [14, с. 293]. В размышлениях Кейнса об экономике постоянно встречается понятие «неопределенность» –по отношению к тому, сколько семья сбережет или потратит, какую часть своих сбережений она потратит в будущем и когда это произойдет и, что еще важнее, какую прибыль принесут определенные вложения в основной капитал2. Решения деловых кругов о том, сколько и когда потратить на новое строительство, новое оборудование, новые технологии и новые методы производства, образуют движущую силу экономики.

Однако тот факт, что эти «определенные» решения, в сущности, необратимы, делает их чрезвычайно опасными, поскольку отсутствуют объективные данные о вероятности того, что они приведут к желаемым результатам.

Поскольку экономическая обстановка постоянно меняется, все экономические данные представляют собой крайне ограниченную основу для обобщений. Реальное время более значимо, чем абстрактное, и базы данных, относящиеся к прошлому, редко бывают уместны для анализа будущих событий. Если вчера вероятность чего-либо оценивалась в 75%, то чаще всего не известно, какова она будет завтра. Система, которая не может положиться на частотное распределение прошлых событий, особенно подвержена неожиданностям и колебаниям.

В 1937 г. в ответ на критику «Общей теории» Кейнс так обобщил свои взгляды: «Под неопределенным знанием… я не подразумеваю просто различие между тем, что достоверно известно, и тем, что только вероятно. В этом смысле игра в рулетку не имеет отношения к тому, что я называю неопределенным… Я использую это понятие в том смысле, в каком неопределенны перспективы новой европейской войны, или цен на медь, или ставки процента через двадцать лет, или устаревания новых изобретений… В подобных случаях вообще нет никаких научных предпосылок для вычисления какой-либо вероятности. Мы просто не знаем!» [13, с. 286]3.

Найт и Кейнс писали свои работы под влиянием экономического кризиса в мире и последствий Первой мировой войны. Их радикально иная идея об оценке неопределенности не имеет ничего общего с природой или дискуссией об относительности и неопределенности между А. Эйнштейном и М. Борном. Неопределенность выбора рассматривается как следствие иррациональностей, которые Найт и Кейнс видят в природе человека, и означает, что анализ решения и выбора теперь не ограничивается рациональным или идеальным (а еще лучше изолированным) человеком. Даже Дж. фон Нейман с его страстной верой в рациональность анализирует решения в мире, где решения каждого человека оказывают влияние на других и где каждый вынужден учитывать вероятную реакцию окружающих на его собственные решения. Так можно перейти к результатам Д, Канэмана и А. Тверски в изучении случаев иррационального поведения и алогичного пренебрежения принципом инвариантности и исследованиям экономического поведения сторонниками концептуального патрулирования.

Бесполезны ли в таком мире великие достижения прошлого: открытие понятий вероятность, схождение к среднему и диверсификация? Можно ли приспособить мощные средства, объясняющие многообразие природы, к поиску истоков неопределенности, асимметрии прошлого и будущего и неправильности выбора? Всегда ли нам будет грозить хаос неопределенности?

Прошлое исподволь и неочевидно предупреждает о будущих потрясениях, которые нарушат все планы и ожидания. Но проходит время, и, когда мы изучаем историю произошедшего, причины потрясений становятся столь очевидными, что мы с трудом понимаем, как участники событий могли не обратить внимания на то, что их ожидало, и, более того, сами стали инициаторами многих потрясений.

Те, кто оперирует только числами, могут обнаружить, что компьютер просто заменил предсказателей, успешных и не очень, к которым в древние времена люди обращались за советом, когда нужно было делать выбор в условиях риска. Когда мы забываем об этом, наши концептуальные ошибки приобретают больший масштаб благодаря использованию компьютера.

В то же время нужно избегать пренебрежения числами, когда расчеты обещают большую точность решений, чем интуитивный подход, который, как показали Д. Канэман и А. Тверски, часто ведет к непоследовательным решениям, учитывающим только сиюминутные интересы. Именно человек, делающий свой выбор в условиях неопределенности, а не космическая ракета или большой андронный коллайдер, является символом современной цивилизации. Человек рискующий – вот характеристика нашего современника. И хотя жизнь никогда не была безоблачной, уровень обострения всех процессов и приближения их к точке бифуркации (развитие общества «с обострением», как отмечает С. П. Курдюмов) сделал эту сторону деятельности человека (рискованный выбор в условиях высокой изменчивости и при осознании ситуации неопределенности) такой, что это стало главным содержанием управленческой парадигмы.

Таблица 1. Выборочное сопоставление содержания понятия «предпринимательский риск»

Автор Определение
А. Смит «…прибыль возникает по причине угрозы опасности, в отсутствие которой все, относящееся к получению прибыли, равнялось нулю» [33]
Й. Шумпетер «…предпринимательские риски становятся источником (причиной) прибыли или убытков…» [43]
А. П. Альгин «…определяется риск как деятельность или действие по «снятию неопределенности»…» [1]
Е. Е. Румянцева «Риск – опасность потери запланированной доходности… за счет нереализации на практике прогноза получения выручки» [31]
М. Н. Гермогентова «Экономический риск – совокупность вероятных экономических, политических, нравственных и других неблагоприятных последствий, которые могут наступить при реализации выбранных решений» [40]
В. И. Авдийский
П. А. Герасимов,
И. А. Лебедев «…категория «риск», будучи семантически связанной с понятием «безопасность», «угроза», «опасность»… предполагает вероятность неблагоприятного исхода действий предпринимателя в условиях неопределенности среды функционирования» [2]
О. И. Лаврушин, Н. И. Валенцева «…Нам представляется, что банковский риск – это, прежде всего, особый вид деятельности. Риск – это не сама неопределенность, а функционирование экономических субъектов в условиях неопределенности… Банковские риски являются социально ответственным процессом» [19]
П. Бернстайн «Действия, которые мы готовы предпринять в будущем, что предполагает наличие у нас свободы выбора, – вот что такое риск на самом деле» [4]
Словарь для практического использования стандартов риск-менеджмента FERMA «Риск – это комбинация вероятности события и его последствий (ISO/IEC Guide 73). Любые действия приводят к событиям и последствиям, которые могут представлять собой как потенциальные «положительные» возможности, так и «опасности» для организации» [32]
В. А. Гамза Риск – возможная (потенциальная или реальная) опасность (угроза) для тех или иных интересов банка [6]
О. А. Грунин, С. О. Грунин Под фактором риска в бизнесе понимается причина, движущая сила, способная породить опасность или привести к ущербу, убытку [8, с. 4]
Е. С. Стоянова Риск – возможная опасность потерь, вытекающая из специфики тех или иных явлений природы и видов деятельности человека [41, с. 439]
Я. С. Мелкумов Риск – вероятность неблагоприятного исхода финансовой операции [22]
М. Г. Лапуста, Л. Г. Шаршукова Риск – это опасность потенциальных возможностей, вероятности потери ресурсов… по сравнению с вариантом, который рассчитан на рациональное использование ресурсов в данном виде финансовой деятельности [20, с. 43]
Е. С. Стоянова Риск – вероятность возникновения убытков или недополучения доходов по сравнению с прогнозируемым вариантом [42, с. 74]
Б. Мильнер и Ф. Липс Риск – вероятность неблагоприятного исхода, когда компания не получает ожидаемого результата [36]

В научной литературе по вопросу интерпретации содержания понятия риска как экономической категории наблюдается большая путаница, связанная с многогранностью и многоаспектностью термина, существует множество практически схожих и заметно различающихся определений, в которых намеренно взят за основу какой-либо качественный или специально подчеркиваемый атрибут функциональной сущности риска. Значительная часть авторов, анализирующих хозяйственную деятельность, связывает риск с опасностью ущерба и потерь или ставит между ними знак тождества. Подобное толкование категории «риск» в какой-то мере принято в ряде разделов экономической науки за счет его заимствования из других отраслей знания (медицины, юриспруденции, биологии, страхования, оценки). В этих сферах риск правомерно ассоциируется с целью деятельности и с ожидаемой вероятностью неудачи, опасностью для качества жизни пациента неблагоприятных последствий, опасностью, ущерб от которой призвано снизить страхование, и т. д. Ассоциировать хозяйственный риск только с опасностью ущерба и потерь не совсем корректно.

Еще со времен Р. Катильона и А. Смита в экономической жизни интерес в предпринимательской деятельности хозяйствующих субъектов, связанной с угрозами

и рисками, в большинстве случаев представлял собой процент прибыли (в английском языке одним из основных значений слова interest является процент прибыли), доход или получение определенной выгоды. Как мы увидим, такая трактовка риска значительно обедняет богатую сущность данной категории, выдвигая на первый план только одну из форм его проявления в экономической жизни социума. Подобные определения противоречат и смысловому содержанию, вкладываемому в слово «риск» в толковых словарях В. И. Даля и С. И. Ожегова. В обыденном массовом сознании риск ассоциируется скорее со смелостью на грани благоразумия, «неверным, т. е. неясным делом», порой даже «благородным делом», нежели с неудачей и потерями. Приведем небольшую выборку примеров различной трактовки содержания понятия риск в теоретических моделях разных исследователей (табл. 1).

В приведенных толкованиях очевидна терминологическая неточность. И определение «возможная опасность» не спасает положение, поскольку понятие «опасность» трудно точно характеризовать как состояние (состояние опасности очень изменчиво), трудно измерить и оценить возможную опасность, так же как и «движущую силу риска». Кроме того, при использовании данной методической модели невозможно управление риском как «возможной опасностью» или «движущей силой». Вместе с тем само понятие «управление риском» оказалось не только удобным и широко используемым в теории и на практике, но и полезным для обоснования выбора стратегии управления, прежде всего в целях обеспечения экономической и иной безопасности хозяйствующего субъекта. Таким образом, либо нельзя говорить об управлении риском (или регулировании риска), либо все-таки использовать это понятие, но при условии изменения объектно-субъектной взаимосвязи. Субъект, будучи наблюдателем и регулятором, остается тем же самым, следовательно, необходимо более аккуратно и точно указать объект. Предпринимая попытки избавиться от противоречия, авторы вводят возможность количественной фиксации параметров риска, некоторые из них усложняют трактовку категории «риск» посредством выделения его вероятностной природы. При этом часто сохраняется медицинский пессимистичный подход к трактовке риска как вероятности негативных, нежелательных для хозяйствующего субъекта отклонений реальных явлений действительности, в той или иной мере не соответствующих прогнозам на будущее.

Сторонники подобного подхода вполне справедливо полагают, что для большинства негативных событий существует вероятность реализации риска как убытка. Термин «вероятность», рассматриваемый как объективная возможность и степень осуществимости рискового события, является базовым для теории вероятностей и дает основания для сравнения событий по степени их реализации. Однако вероятность реализации события не есть вероятность проявления риска, поскольку мы убедились, что риск как процесс и результат деятельности, то есть событие, не одно и то же с точки зрения возможности реализации и задач регулирования. Когда происходит негативное событие (например, понесен убыток в результате пожара), то есть наступает страховой случай, страховка не рассматривается как регулятор возникшего ущерба, так как это событие нельзя регулировать (что произошло, то произошло). Однако с ее помощью можно регулировать рискованные последствия того, что уже случилось в жизни хозяйствующего субъекта. Имевший место случай ущерба становится не собственно риском, а фактором формирования риска как регулируемого процесса, например изменения экономической устойчивости, конкурентоспособности, снижения оплаты труда и т. д. Такой подход позволяет расширить возможности управления риском как процессом. В этом случае горизонт регулирования не ограничивается только восстановлением экономического ущерба, дополнительно возникает временнaя компонента регулирования, расширяется набор механизмов и инструментов регулирования. Уточнение понятия риска как объекта регулирования становится ключевым моментом с точки зрения выбора методов управления.

Можно привести и другие определения риска для уточнения различных аспектов понятия: «…неопределенность, связанная с принятием решений, реализация которых происходит только с течением времени» [44, с. 688], «…возможность возникновения неблагоприятных ситуаций в ходе реализации планов и исполнения бюджетов пре