Законодательство о банкротстве: поиск золотой середины

1022


Законодательство о банкротстве: поиск золотой середины

На встрече в Торгово-промышленной палате участники финансового рынка поделились друг с другом опытом и проблемами применения законодательства о банкротстве.

В конце февраля 2012 года в Торгово-промышленной палате Российской Федерации состоялось расширенное заседание Подкомитета по антикризисному управлению Комитета Торгово-промышленной палаты РФ по безопасности предпринимательской деятельности. На заседании обсуждались актуальные проблемы применения участниками финансово-кредитных отношений Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

Открывая заседание, заместитель председателя Комитета ТПП РФ по безопасности предпринимательской деятельности, депутат Госдумы Анатолий Выборный отметил, что цель данного заседания – создание превентивных механизмов по предотвращению наиболее острых проблем правоприменения законодательства о банкротстве:

– Не секрет, что в этой сфере сложилась ситуация, которая беспокоит основных игроков рынка. Причины этого беспокойства небезосновательны. Наиболее часто среди них называется злоупотребление правом, например опровержение сделок в рамках конкурсных производств со всеми вытекающими последствиями. Правовая сущность основания признания сделок недействительными в рамках конкурсных производств не соответствует требованиям Гражданского кодекса. В 2011 году арбитражными судами было рассмотрено около 5 тысяч таких заявлений в рамках дел о банкротствах. Большая часть из них была удовлетворена. По мнению заинтересованных участников рынка, арбитражные суды формально подходят к рассмотрению таких дел, принимая во внимание лишь несколько факторов.

Еще одна распространенная причина для беспокойства, по словам Анатолия Выборного, – использование процедуры банкротства как эффективного интеллектуального механизма по захвату чужого имущества. Правоохранительными органами в прошлом году было установлено примерно 530 преступлений по банкротным составам с причинением ущерба на общую сумму 7,5 миллиарда рублей.

Что касается частных инвесторов, здесь цифры говорят сами за себя – если в позапрошлом году в результате проведения процедуры банкротства пострадали около 60 тысяч частных инвесторов, то в прошлом году количество пострадавших инвесторов увеличилось до 100 тысяч человек.

Еще один тревожный момент – очень остро стоит вопрос о повышении квалификации арбитражных управляющих и других участников процесса. Повышение квалификации этих специалистов позволит повысить культуру антикризисного управления в целом и будет содействовать разрешению многих вопросов в рамках дел о банкротствах, в том числе медиабельным путем.

– Я назвал лишь некоторые причины из многих существующих, – подчеркнул Анатолий Выборный. – Необходимо обсуждение и таких важных вопросов, как финансовая помощь в виде беспроцентных кредитов для предприятий и организаций при первых признаках банкротства, учреждение института дисквалификации учредителей, которые ранее были замечены в учреждении фирм-однодневок, и так далее.

Интеллектуальное банкротство: новые модели поведения

Вице-президент Ассоциации региональных банков Олег Иванов предложил прежде всего осознать масштаб экономической проблемы, которую мы сегодня имеем.

– На данный момент общий объем кредитов, которые банки предоставили реальному сектору, российским предприятиям и организациям, на срок от одного года до трех лет составляет приблизительно 16 триллионов рублей. Начиная с 2008 года был зафиксирован резкий рост просрочки по кредитам. Начиная с 2009–2010 годов достаточно активно начался процесс, который я условно называю «тестирование процессуального законодательства Российской Федерации на наличие лакун, неясностей и противоречий». Ключевой момент в этой ситуации – резкий рост агрессивности банкротов. По итогам кризиса в 2010–2011 годах отчетливо проявилась жесткость банкротных процедур.

Однако общее количество банкротств, несмотря на кризис, практически не увеличилось. А вот «стоимость» одного дела о банкротстве в среднем выросла в 2–3 раза. Это означает, что совокупное имущество банкрота в целом существенно возросло. Отсюда и семикратный рост внутренних процессуальных действий внутри конкретного дела о банкротстве.

Олег Иванов также обратил внимание на сегодняшнюю неагрессивность банков: «У банков существуют уникальные возможности создать достаточно большое количество юридических дел, но они не воспользовались этой возможностью в процессе кризиса и достаточно аккуратно подходили к своим заемщикам. Мы наблюдали случаи двух-, трех- и даже четырехкратного пролонгирования кредитов».

В то же время, по словам Олега Иванова, в последние три года обнаруживаются новые модели поведения недобросовестных заемщиков, которые позволяют говорить о новом этапе развития преднамеренного банкротства в России. «Мы называем такую модель поведения интеллектуальным преднамеренным банкротством», – отметил Олег Иванов. Дело в том, что заемщик, борясь с кризисом в течение трех-четырех лет и понимая, что не сможет выплатить кредит, обладает уже очень высокой квалификацией при формировании подконтрольной кредиторской задолженности в части подготовки необходимых предпосылок для того, чтобы перевести процесс банкротства в полностью управляемое русло, предварительно выведя денежные средства. И в этой ситуации заемщик использует все возможности, предоставленные действующим законодательством таким образом, что кредитор оказывается бессилен.

Выявлено несколько моделей интеллектуального банкротства, и каждая из них требует самостоятельного исследования. Но некоторые из них являются наиболее сложными для кредиторов.

Очень распространенным в последнее время стало формирование предпринимателями подконтрольной кредиторской задолженности. Вступившие в силу два года назад новые положения Закона о несостоятельности (банкротстве), в которых достаточно подробно расписан порядок обжалования сделок, заключенных в период до банкротства, очень серьезно проработаны мошенниками и недобросовестными заемщиками. Поэтому сегодня часто применяются схемы, основанные на выдаче ценных бумаг. Эта сфера деятельности не имеет достаточно прописанной законодательной базы и, соответственно, судебной практики. В итоге банк, оказавшись один на один с заемщиком, остается с пачкой векселей, которые могут быть нарисованы задним числом.

Вице-президент Ассоциации региональных банков Олег Иванов– Ассоциация региональных банков совместно с Ассоциацией участников вексельного рынка несколько недель назад направили официальное обращение в Высший арбитражный суд для того, чтобы он гораздо большее внимание уделил вопросам рассмотрения споров, в основании которых лежит появление векселя, – сообщил Олег Иванов.

Другая очень распространенная мошенническая схема основана на выдаче облигаций. Сегодня, по словам Олега Иванова, встречаются многомиллиардные банкротства, когда заемщик за некоторое время до банкротства размещает свой закрытый фактически выпуск облигаций. При внимательном рассмотрении оказывается, что приобретают облигации не инвесторы на собственные средства, а лица, использующие средства, предоставленные заемщиком. Но закон о рынке ценных бумаг предоставляет трехмесячный срок для оспаривания этой сделки. Именно поэтому сегодня выпуск облигаций является «фишкой» преднамеренного интеллектуального банкротства. В большинстве случаев применения этой схемы кредитор оказывается бессилен.

Еще одна неприятность, которую получают банки, – это схема, когда совершенная во время трехмесячного срока со времени подачи заявления о банкротстве сделка по погашению ранее предоставленного банковского кредита оспаривается конкурсным управляющим. И, по сути дела, возвращенный уже кредит отбивается назад, в конкурсную массу. Это происходит в ситуациях, когда кредитные договоры, заключенные заемщиком, реально подписывают за два-четыре месяца до момента банкротства, четко предусматривая момент возврата этих кредитов.

– В случае злонамеренных, очень глубоко просчитанных действий мошенников банку могут помочь правоохранительная система и правоохранительные органы, поскольку зачастую выяснять, на чьей стороне правда, нужно не при помощи гражданского, а при помощи уголовного законодательства, в частности статей 195–196 УК РФ, которые описывают процедуру преднамеренного банкротства, – считает Олег Иванов. – При этом выясняется, что большое количество банковских проблем возникает из-за полного отсутствия взаимосвязи уголовного расследования злонамеренных действий мошенников и гражданских процедур банкротства. У банков хватает ресурсов для возбуждения уголовного дела и проведения предварительного расследования. Но это требует очень много времени, так как задача уголовного расследования состоит в том, чтобы «отмотать назад» всю скрытую цепочку, которая предшествовала процессу банкротства и в изучении которой совершенно не заинтересовано арбитражное управление. Фактически же следователь слабо подготовлен, недостаточно мотивирован, поэтому такое уголовное расследование может длиться не месяцами, а годами. Поэтому сегодня его нельзя считать реальным рычагом воздействия на злонамеренного заемщика, а лишь способом психологического давления на заемщика во время динамичной арбитражной процедуры.

По мнению Олега Иванова, российский Гражданский и процессуальные кодексы, уголовное, арбитражное и конкурсное право не выдержали проверки временем. В процессуальном кодексе и в законодательстве о банкротстве сейчас десятки таких зон, куда банки как основные кредиторы попадают как в зоны риска, сталкиваясь с недобросовестными заемщиками.

– По итогам кризиса появилась возможность учесть тяжелый банковский опыт по выявлению проблемных зон в нашем законодательстве, наверное, уже настало время, когда можно предложить и законодателю, и правоприменителю конкретные схемы корректировки законодательства и правоприменительной практики, – считает Олег Иванов. – Высший арбитражный суд предложил сформировать специальные судейские составы, которые будут рассматривать сложные финансовые споры. Правоприменители уголовного законодательства могли бы пойти по такому же пути. Сегодня встает реальная необходимость выделения в правоохранительной сфере специальных подразделений, узко заточенных, глубоко погруженных в тему, в частности для расследования дел по интеллектуальному преднамеренному банкротству.

Что мешает банкам

Начальник отдела сопровождения процедур банкротства Сбербанка России Павел ГубинНачальник отдела сопровождения процедур банкротства Сбербанка России Павел Губин отметил, что процесс становления правоприменения процедуры банкротства находится в постоянной динамике:

– Я возглавляю отдел в течение трех лет и вижу всю эту процедуру в динамике. Сегодня в отношении клиентов банка ежегодно осуществляется около 2,5 тысячи процедур банкротства, и стабильна сумма прав требований банка к заемщикам. К сожалению, если в мире спор между заемщиком и кредитором является цивилизованной процедурой, то у нас она сегодня выхолощена. По большей части это либо банкротство заемщика, все средства которого давно выведены, либо это жесткое, очень хорошо подготовленное самим заемщиком, его участниками и менеджментом банкротство, при котором представителям банка мало что удается сделать для возврата средств.

Также у нас обширная практика по обращению в правоохранительные органы. По нашим обращениям возбуждаются уголовные дела, избираются меры пресечения для преступников. Однако парадокс заключается в том, что обращение в правоохранительные органы никоим образом не способствует возврату денег кредитору, не влияет на контроль процедуры банкротства, а подчас делает этот контроль еще более тяжелым, чем до возбуждения уголовного дела.

Исходя из многолетней обширной практики, Сбербанк выработал набор предложений, которые мы уже давно пытаемся внести в Государственную думу, обращаясь к различным субъектам права законодательной инициативы.

Первое, что нам очень мешает жить, – это ограничение права залогового кредитора для голосования в ходе конкурсного производства. Здесь нам действительно ставят палки в колеса, нас лишают всяческих прав, и происходит классическая ситуация – как только мы переходим к конкурсу и наш управляющий приступает к реализации каких-то активов, тут же на него сыплются жалобы, тут же, в виду определенной ситуации, постоянно осуществляются попытки его отстранения, тут же проводится голосование по переходу к внешнему управлению. На наш взгляд, необходимо внести в закон изменения, связанные с возможностью залогового кредитора хотя бы по основным вопросам процедуры голосовать, особенно по вопросам, связанным с назначением и отстранением арбитражного управляющего.

Дальше начинаются очень большие сложности с установлением начальной продажной цены имущества. Поскольку это утверждается судом, то идут постоянные оттягивания, разногласия с арбитражным управляющим, назначается масса экспертиз и проверок. Мы считаем, что залоговая цена должна утверждаться залоговым кредитором на основании организованной им оценки заложенного имущества.

Павел Губин отметил, что сегодня необходимо решить вопрос с упрощением процедуры инициирования банкротств: «На сегодняшний день получение или неполучение вступившего в законную силу судебного акта (которое необходимо кредиторам для инициирования банкротства должника) играет однозначно на руку должникам, которые могут подавать заявление о банкротстве в отсутствие судебных актов, и тем лицам, которые пытаются инициировать фиктивное банкротство. Считаем эту ситуацию недопустимой».

– Особо хочу обратить внимание на безусловную необходимость модернизации процесса ответственности участников или акционеров должника, – заявил Павел Губин. – Пока этот механизм работает очень сложно, очень плохо из-за того, что коллегиальная ответственность акционеров фактически не действует, Мы как банк всегда пытаемся решить этот вопрос путем максимального количества включенных в договор поручительств и взыскивать денежные средства с должников, акционеров и руководителей, что очень сложно.

Основной посыл, который Сбербанк хотел бы донести по данной проблеме, заключается в том, что на сегодняшний момент кризисные явления в экономике стали понятными, ситуация стала прогнозируемой и, на наш взгляд, назрела необходимость изменения концепции законодательства о банкротстве в сторону большей защиты интересов кредиторов.

Не забыть про должников

Заместитель директора Департамента инновационного развития и корпоративного управления Министерства экономического развития РФ Дмитрий Скрипичников посетовал, что на заседании подкомитета не прозвучало ни одного выступления должника:

– Это неправильно – мы должны искать баланс, позволяющий гармонично соблюдать интересы всех сторон процесса, а не защищать только интересы кредиторов.

Банкротное право во всех цивилизованных странах является одним из наиболее подвижных – каждый кризис, каждая ситуация представляет собой новый баланс интересов, требует развития инструментария.

Хочу отметить в ответ на прозвучавшие высказывания, что, на мой взгляд, гражданское право не является и не может являться инструментом борьбы с уголовными преступлениями.

Что касается общего лейтмотива сегодняшних выступлений сделать закон более «прокредиторским»: во время кризиса приходилось общаться не только с кредиторами, но и с большим числом должников, которые приходили и жаловались на то, что должники не имеют возможности нормально договориться с кредиторами. У кредитора есть много инструментов, а добросовестный должник практически оказывается связанным теми возможностями, которые имеются у кредитора. Дискуссия дошла до президента. Президент дал поручение провести соответствующие обсуждения, и в результате этих обсуждений мы подготовили законопроекты, которые направлены на решение многих системных проблем.

Основные усилия при создании этих законопроектов были направлены как на достижение баланса интересов всех участников процесса, так и на ликвидацию юридических и временных лакун, позволяющих должнику выводить имущество и средства.

Все, что мы сейчас стараемся изменить в банкротном законодательстве, направлено на достижение возможности принимать экономические решения. Когда мы анализируем соответствующий опыт других стран, то видим, что в большинстве случаев судьи принимают во внимание не только юридические аспекты дела, но и экономическую суть решений. Любой судья в Америке, или Германии, или другой стране перед принятием решения анализирует экономическую составляющую дела. Без этого универсализм судебной процедуры невозможен.

Кроме того, в пакете наших законодательных предложений прописана более совершенная процедура финансового оздоровления. Формально мы брали пример с американской системы финансового оздоровления с учетом российских реалий.

Законодательные инициативы

Директор департамента финансовой политики Министерства финансов РФ Сергей Барсуков подчеркнул, что очень важно, чтобы все, что звучит в качестве практических обобщений и со стороны должников, и со стороны кредиторов, превращалось в законодательную инициативу, а затем и в законодательные акты:

– Именно Министерство финансов готовит проекты законов в сфере регулирования банковского и финансового рынков.

Одной из последних инициатив Минфина России и Банка России было предложение о законодательном закреплении основных положений банковского надзора на консолидированной основе. Практика показывает, что значительное количество банкротств в финансовом секторе связано с тем, что банки кредитуют бизнес своих собственников с нарушением установленных нормативов. Причем формальные показатели не отражают истинного положения вещей, и разглядеть связанность собственников банка и его кредиторов за оффшорами или паевыми инвестиционными фондами достаточно сложно. Поэтому в законопроекте предлагается совершенствовать механизм этого надзора. В первом чтении законопроект принят в мае прошлого года, сейчас готовится его рассмотрение во втором чтении.

Ко второму чтению готовятся дополнительные поправки по введению практики мотивированного суждения. Когда нет юридически достоверных сведений о связанности, предлагается механизм, который наделяет специальный орган банковского надзора правом высказывать суждение о связанности банка с юридическими и физическими лицами, а банк наделяется правом обжаловать это суждение.

По этому вопросу идет достаточно много дискуссий. Документ ждет соответствующего рассмотрения в комитетах Госдумы. И сегодня я прошу коллег поддержать этот законопроект и принять участие в его обсуждении.

«У российской экономики – своя специфика»

После завершения заседания подкомитета по антикризисному управлению Комитета Торгово-промышленной палаты РФ по безопасности предпринимательской деятельности журнал «Эффективное антикризисное управление» попросил одного из активных участников дискуссии – начальника отдела сопровождения процедур банкротства Сбербанка России Павла Губина – ответить на несколько вопросов.

– Есть исторический российский опыт, есть отточенная процедура банкротства в зарубежной юриспруденции. Почему же в области российского правоприменения банкротного законодательства пока нет даже неустойчивого равновесия?

– На самом деле у нас фактически происходит становление экономического порядка, становление экономического развития. И так быстро, за такой короткий период все невозможно утрясти в стройную систему. У российской экономики есть своя специфика, своя особенность. Как было правильно отмечено, если слепо переписывать законы других государств, они не работают на российском рынке. Полагаю, что в течение ближайшего времени практика правоприменения окончательно оформится.

– В практической деятельности вы учитываете успешную зарубежную практику в аналогичной сфере?

– Для нас нет смысла учитывать практический зарубежный опыт потому, что мы – правоприменители и применяем российское законодательство. Но с точки зрения научных статей, предложений – конечно, смотрим, анализируем и предлагаем.

– Являясь одним из лидеров среди российских банков, играет ли Сбербанк особую роль в становлении «идеальной процедуры банкротства»?

– Сбербанк – лидер среди банковского сектора, поэтому мы, как и всегда, будем отстаивать свою позицию. Но основная роль принадлежит Министерству экономического развития, которое собирает со всех мнения, заключения и приводит эту информацию к единой позиции. Мы как банк всегда отстаиваем собственные интересы и всегда будем защищать интересы кредитора, не претендуя на объективность, просто потому, что мы – банк. А основная задача Минэкономразвития и наших законодателей – выработать золотую середину, поскольку существует «маятник» между интересами кредиторов и заемщиков. И это противоречие сегодня очень четко отразилось на заседании подкомитета. В последнее время «маятник» качнулся в сторону защиты интересов должника. Возможно, это было вызвано кризисными явлениями в экономике. Сейчас пришло время этот крен выровнять.

Подобные форумы, безусловно, полезны – нам редко удается собраться вместе – и правоприменителям, и законодателям, и представителям судебной и правоохранительной систем. Такие совместные обсуждения очень много дают.



Примечания:

Точка зрения

Эдуард Олевинский, президент некоммерческого партнерства «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Межрегиональный центр экспертов и профессиональных управляющих»»:

– Мы обсуждаем последствия демонизации банкротства, мы усложнили процедуру ведения банкротства, сделав ее в два, в три раза длиннее и сложнее. Мне кажется, в сложившейся ситуации разумно не приступать к закону с монтировкой, а существенно повышать квалификацию всех участников процесса. Многие проблемы можно и нужно решать не изменением нормативной базы, а правильным и грамотным использованием существующей. Главная проблема, о которой, на мой взгляд, говорили все докладчики, – в обмане, целью которого является завладение имуществом должника. Это надо решать и существующими правовыми средствами.

Антонина Ряховская, профессор, д. э. н., завкафедрой «Экономика и антикризисное управление» Финансового университета при Правительстве РФ:

– Сегодня прозвучало много мнений об интеллектуальном банкротстве. Присутствие этого явления в бизнесе свидетельствует о наличии в России специалистов высочайшего класса. С другой стороны, сегодня часто звучало мнение о том, что повышение уровня профессионализма могло бы сделать правоприменение банкротного законодательства более эффективным и результативным. Поэтому поддерживаю прозвучавшее предложение о введении в практику постоянного повышения квалификации всех специалистов, участвующих в проведении процедур банкротства, – и арбитражных управляющих, и специалистов банковской сферы, и экспертов, и работников правоохранительных органов, и др. Учиться необходимо всем и всегда. Как представляется, в рамках нашего подкомитета мы можем помочь многим, изучая и обобщая многосторонний практический опыт.

Елена КИСЕЛЕВА